9 окт в 18:00 (OFF) Rudensk (G) : Женский батальон имени Эмилии Плятер: валькирии Войска польского (большой исторический материал)
Легендарные амазонки считались предками сарматов, а польская шляхта — их потомками. Вряд ли это так, но в ХХ веке с воинственностью полек могли сравниться разве что израильтянки и курдянки. Почему же тысячи польских девушек и женщин взяли в руки оружие в годы Второй мировой?

Об отношениях

Русско-польские отношения никогда не отличались теплотой. Уж очень долгая у двух славянских народов история борьбы за гегемонию в Восточной Европе. А затем вековых попыток поляков освободиться из-под руки победившего конкурента.

Первая попытка создать армию из пленных польских солдат и офицеров, оставшихся после расстрелов 1940 года, окончилась скандалом. Польское правительство в изгнании и генерал Андерс отказались воевать на советском фронте. Войско отправилось через Иран к британцам.

В Москве знали о настроениях поляков, которые недолюбливали и коммунистов, и русских, а русских коммунистов — особенно. Однако катастрофа 41-го не должна была повториться. Западную границу требовалось вынести как можно дальше на запад, и потому самостоятельность Польши была недопустима.

Независимое польское государство со 146% гарантией было бы враждебным СССР. Так что требовалось создать лояльную Москве Польшу. Вот только хоть сколько-нибудь лояльных ей поляков почти не существовало в природе, в отличие от чехов и словаков.

Десятки тысяч советских поляков расстреляли в 37-38 годах в ходе «польской операции» НКВД. В том числе — основную часть верхушки польской компартии, которую заодно ликвидировали как организацию.

Десятки тысяч выживших были брошены в лагеря, сосланы, потеряли близких, и к советскому государству испытывали… сложные чувства.

С сотнями тысяч поляков, депортированных в Сибирь и Казахстан после западного похода РККА с бывших Кресов Всходных, всё было тоже плохо. Их лишили прав, бросили в эшелоны и поселили «среди нигде».


До депортации это были люди националистических взглядов: тому способствовала жизнь у восточной границы, среди недовольных свирепой полонизацией белорусов и украинцев. Ещё были пленные, не угодившие в катынскую мясорубку и не попавшие в армию Андерса.

Теперь из этих людей, у которых не было причин любить СССР и Сталина, требовалось создать армию, которая стала бы сражаться плечом к плечу с РККА и нести на своих штыках просоветский режим в Польшу. Теоретически это было невозможно — но «нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики».


После ухода Андерса Сталин в начале 1943 года сформировал «Союз польских патриотов» — главным образом из коммунистов, которым посчастливилось во время большого террора оказаться вне СССР. «Союз» инициировал создание новой польской армии — идейно выдержанной и строго просоветской. Насколько это возможно.

Для начала решили организовать пехотную дивизию. Писательница и страстная сталинистка Ванда Василевская предложила назвать её в честь короля Ягайло — победителя тевтонцев при Грюнвальде. Именовать почти советскую дивизию в честь короля, реакционного феодала и угнетателя народных масс было сомнительным решением. Она получила имя Тадеуша Костюшко: революционера прогрессивных взглядов. А для личного состава — приятная «фига в кармане», ибо воевал он с «московитами».



Ну какой там карман. Можно подумать, сами московиты были кретины и не знали, с кем же это воевал Костюшко. Скорее уж «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы нацистов убивало».

Армию возглавил Зигмунд Берлинг, спасшийся от Катыни активным сотрудничеством с НКВД. Он не поехал к англичанам — и вытянул счастливый билет. Подполковник получил генеральские звёзды, к ним — командование дивизией, а затем и целой армией. Берлинг не скрывал, что хотел бы сделать Польшу собственной военной диктатурой, и из-за этого конфликтовал с «Союзом польских патриотов» — но других кадров у товарища Сталина не было.

Под знамёна дивизии в Селецкие военные лагеря под Рязанью стали стекаться добровольцы — в основном из депортированных в Сибирь и Казахстан. Ни симпатий к СССР, ни иллюзий почти никто не питал. Однако поход на запад был шансом вернуться на родину из ссылки и выкинуть из неё «новых тевтонцев». Да и условия в армии были лучше, чем тяжёлый труд спецпоселенцев в сибирской и казахстанской глуши.

Плюс здесь «все были свои». Можно было говорить на своём языке и не слишком скрывать свои взгляды. Ради создания «ручной» польской армии Советы были готовы закрывать глаза на антисоветские воззрения личного состава — даже в среде «офицером по политической части». «Замполитка» Джевецкая писала в дневнике, не предназначенном для публикации: «Я пришла по своей воле, чтобы не ждать голодной пайки и говорить по-польски».

В дивизию допустили даже шокировавших советских людей капелланов с регулярными католическими богослужениями — хотя католицизм в СССР категорически не приветствовался.

Помимо трёх пехотных полков в дивизии появился отдельный батальон. Почти весь его личный состав состоял из женщин. Как это случилось?


Отношение поляков середины ХХ века к вооружённым женщинам было сложным. С одной стороны, традиции консервативной католической страны предписывали «традиционные гендерные роли». С другой — поколения поляков и полек росли на образах отважных воительниц: воспетой Мицкевичем Эмилии Плятер, Баси Езёрковской со страниц Сенкевича.

Когда на руинах Первой мировой Польша вернула независимость и попыталась заодно восстановить «исторические границы», многие тысячи полек взялись за оружие и встали плечом к плечу с мужчинами. Они служили даже в кавалерии и военной разведке, в том числе на офицерских должностях. Не было женщин только в немногочисленных и элитных танковых войсках и авиации.

Представления милитаризованной межвоенной Польши напоминали Хайнлайна: гражданин республики должен быть солдатом. К началу следующей войны почти миллион полек прошли военную подготовку в парамилитарных организациях. С началом оккупации они включились в борьбу. Их привычка к дисциплине, физическая форма, знание полевой медицины, умение обращаться с оружием и системами связи оказались сильнейшим подспорьем в подпольной борьбе Армии Крайовой.

Нацисты подозревали каждого поляка-мужчину, но долго и упорно не желали видеть угрозы в женщинах, особенно в модной одежде.

В составе АК возникли женские диверсионные группы и отряды киллеров, устранявшие гестаповцев и предателей. Множество полек с хорошей военной подготовкой приняли участие и в Варшавском восстании.


Ванда Василевская предложила следовать этой традиции и в дивизии имени Костюшко. К тому же в РККА уже существовали женские части, и это вполне соответствовало и советскому, и польскому духу. Берлинг поначалу был категорически против. Максимум, на что он соглашался — заменить часть мужчин на небоевых должностях, как в армиях союзников.

Однако обнаружилось, что прибывающие в Сельце из Сибири и Казахстана польки массово желают «не тарелки мыть», а непременно взять в руки оружие и идти с ним освобождать свою страну. Первые оказались под Рязанью, приехав вместе с семьями. Затем появились и «одиночки». Многие приехали, узнав о формировании дивизии из газет — хотя о женском батальоне в статьях не писали. Некоторых целенаправленно мобилизовали в местах массового проживания «спецпоселенцев». Большинство отнеслись к этому с энтузиазмом: как к шансу вырваться из Сибири, вернуться в Польшу, да ещё и пострелять в немцев.

Третьего июня 1943 года официально появился отдельный женский батальон. Он получил имя Эмилии Плятер — девушки из древнего немецкого рода, возглавившей повстанцев на северо-востоке современной Литвы в 1831 году и одержавшей несколько побед над русскими отрядами.

Выбор образа был почти неизбежен — в польской и литовской истории Эмилия занимает место «своей Жанны д’Арк».

Бойцы батальона незамедлительно получили прозвище «плятеровки».

Личный состав насчитывал около 700 женщин, почти все — от 17 до 25 лет. Часть были физически крепкими и закалёнными суровой сибирской работой, часть приходилось откармливать после хронического недоедания и истощения в «спецпоселениях».



Батальон состоял из отборной роты автоматчиц (или «фузилёрок» — по традициям старой польской армии), к которой позже добавилась ещё одна. А также двух стрелковых рот и тяжёлой пулемётной роты с «максимами»; взводов связи, разведки, противотанкового, медицинского и прочего полагающегося.

Как «плохой скаутский лагерь» стал лучшим батальоном дивизии
Поначалу в батальоне царил фантастический бардак.

В его рядах состояло множество барышень, которые не успели пройти военную подготовку в силу того, что на момент депортации им было по 14 лет. Воевать они хотели, но об армии, дисциплине и оружии имели самое смутное представление. Замполитка Джевецкая мрачно комментировала в дневнике: «Кончился казахстанский маразм, начался бабский».

Лучше всего дело обстояло с внешним видом батальона. На присяге дивизии 15 июня «плятеровки» выглядели, «будто разом собрались идти под венец». Хотя длинные волосы всем обстригли — для более подобающего военным облика.

Всё остальное было плохо.

Джевецкая писала, что девушки были испуганы, не понимали происходящее, и оттого «роптали и вели себя неискренне».

Первый командир, поручик Соболевский, пытался исправить это гуманизмом, прощать слёзы и ошибки, вести себя по-отечески. Он заслужил симпатии подчинённых — но в организации боевой части не слишком преуспел. Батальон стал напоминать «плохой скаутский лагерь», и даже должности назывались «по-харцеровски».

На его место поставили более жёсткого поручика Маца. Тот закрутил гайки и навёл орднунг с дисциплиной, «удерживая себя, чтобы не реагировать на бардак как в нормальном подразделении». На фоне доброго Соболевского Мац, по общему мнению, был «кошмаром», но именно он превратил батальон из «скаутского лагеря» в боевую единицу.

Восемь взводов поначалу возглавили советские лейтенантки, выпускницы Рязанского офицерского училища. В дивизии вообще был страшный дефицит польских унтер-офицерских и особенно офицерских кадров: к моменту присяги заняты были только 37 процентов офицерских должностей. Ничего удивительного — тысячи пленных офицеров были расстреляны в Катыни и других местах, а большинство уцелевших ушли с Андерсом. В качестве временной меры использовали офицеров и сержантов РККА, частью из советских поляков, но это не устраивало обе стороны.

При батальоне организовали унтер-офицерские курсы, а 54 солдатки отправились учиться на офицеров в Рязанское училище вместе с 450 сослуживцами мужского пола. Часть из них не вернулись в батальон, а в званиях подпоручиков и поручиков заняли командные должности в других частях. Мужчины-подчинённые поначалу воспринимали это с недоумением и негативом, однако командирки в боях доказали право на погоны.

Мац стал готовить батальон по нормативам обычного «мужского» подразделения. Вскоре стало ясно, что многие солдатки «не тянут» таких нагрузок. Их стали переводить на небоевые должности в штабах, тыловых частях и подразделениях связи дивизии, затем корпуса и армии. На их место приходили новые претендентки. Часть их тоже не выдерживали и отсеивались — но получали нужные военные навыки и привычки.

К моменту выдвижения к фронту оказалось, что «хозяйство Маца» сумело стать «единственным полностью организованным и обученным военным подразделением» дивизии. Сроки подготовки остальных сорвало желание «Союза польских патриотов» торжественно отправить дивизию на фронт 1 сентября — то есть в годовщину нападения Германии на Польшу. Ранее принятый план выходил на сомнительную для поляков дату входа РККА в Кресы Всходные. Ну а поручик Мац и его подчинённые очень старались и успели раньше.




Ввод дивизии в бой всё равно задержался. Командование Западного фронта во избежание ненужных потерь
Навигация (1/2): далее >
Канал: World War II
Метки: История
59 2 10 2

Комментарии (0)

Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Мстители: Охота началась!
Ожесточенные бои, интересный сюжет, захватывающ...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play