21 ноя в 09:11 (OFF) Lionel1974 (B) :

Чудовища и герои..




Утро не задалось.

И без того тяжелая шкура за ночь намокла и стала просто неподъемной. До озера он вчера не добрался. Пришлось ночевать в неглубокой пещере неподалеку от тропы. Пещеру занимал медведь, которого он выгнал дубинкой и криками, после чего развел костерок у входа и закусил хлебом, козьим сыром и кислым вином, слушая, как мишка обиженно ревет где-то за кустами. Потом он лег спать, не особо заботясь о костре.

Ближе к рассвету прошел дождь, и тогда выяснилось, что в крыше пещеры имеется достаточное количество отверстий, чтобы впустить воду внутрь. Почувствовав холодные струйки на лице и спине, он перевернулся на другой бок, буркнул что-то во сне, и натянул шкуру на голову. Шкура была большая, ее вполне хватало, чтобы носить на бедрах или на плечах, но укрываться ею полностью не получалось — ноги все равно торчали наружу. Через час он озяб и выбрался из пещеры под последние ленивые капли дождя. Костер давно погас. Медведь сидел шагах в ста, под одиноким раскидистым дубом, хмуро глядя на захватчика. Он кинул в медведя камнем.

Было еще довольно темно, но он знал, что Эос уже поднялась со своего ложа. В разрывах туч он видел нежно-розовые лучики, пальчики богини, как их называл старик Хирон.

— Все просыпается, все встает навстречу тебе, розовощекая, — сказал он богине, почесываясь под набедренной повязкой. — Извини, я сейчас…

Он встал спиной к востоку, чтоб не смущать лица богини, и отлил в потухший костер. Затем вернулся в пещеру, развязал мешок и позавтракал остатками хлеба и сыра. В кувшине оставались жалкие капли, и он отдал их богине, вылив вино прямо на камень, лежавший у входа. Не ахти какое подношение, но все же. Потом обернул шкуру вокруг талии и спереди связал короткой веревкой лапы, чтобы шкура не сваливалась. Подпоясавшись бронзовым мечом и закинув дубинку на плечо, он вышел на тропу. Проходя мимо медведя, прятавшегося в кустах, он сказал ему:

— Можешь возвращаться, я ухожу.

Медведь ничего не ответил, только сопел и переминался с лапы на лапу, отчего громко шуршала листва и трещали ветки.

До озера оставалось миль восемь-девять. К полудню легко можно добраться. Алкид оглянулся последний раз на свое временное пристанище и бодро зашагал по тропе.

Тропа была старая, нехоженая уже много лет — с тех самых пор, как у озера поселилась Гидра. Алкид свернул на нее вчера утром сразу за маленькой невзрачной деревенькой. Старик-пахарь объяснил ему, что туда никто не отваживается зайти лет девять, а то и побольше, «потому как боязно».

— Раньше-то, слышь, парень, ходили мы туда, там в озере вода-то лечебная. Бабам от бесплодия поили. А потом эта погань облюбовала себе это место. Вот и не стали ходить. А раньше, видишь, ходили, тропу вон натоптали — деды еще мои топтали, да. Сейчас-то небось заросла вся. Да у меня и старуха из тех мест, деревенька там была, Лерна, вот она оттуда и есть…

Алкид не стал его слушать. Свернул с дороги на Аргос и пошел по тропе, протоптанной старикашкиными дедами, на восток, к озеру. Тропа за те несколько лет, что на нее не ступали человеческие ноги, успела основательно зарасти бурьяном и стать едва заметной лесной тропкой вроде тех, что протаптывают лисы. Несколько раз Алкид терял тропу и ему приходилось возвращаться назад и отыскивать ее снова. Когда солнце уже клонилось к закату, лес внезапно кончился и Алкид вышел на неровную каменистую равнину, усеянную валунами и поросшую бурой травой. Здесь тропу было видно лучше, и Алкид пошел быстрее, но вскоре понял, что ему все равно не успеть к озеру до темноты, и вот тогда-то он и нашел пещеру с дырявым потолком, в которой заночевал.

После ночного дождя идти было свежо, хотя и немного прохладно. Тропу было отчетливо видно между камней и пучков травы, и Алкид двигался быстро, чувствуя, что близок к концу пути. Вскоре тропа спустилась в узкое ущелье, крутившееся и петлявшее, словно змея на песке. Кустарник исчез, а затем исчезла даже бурая трава — остался только беловато-серый камень вокруг. А затем за очередным поворотом Алкиду открылось озеро.

Озеро было небольшим, похожим на боб — стадии четыре в длину и две в ширину, не более того. Вдоль берегов раскинулась пышная растительность, с одной стороны озера даже росла небольшая платановая рощица. На дальнем, высоком берегу озера, Алкид заметил несколько построек. Вероятно, это и была та Лерна, о которой говорил старик.

Тропа, подходя к озеру, резко забирала вправо с явным намерением обойти его стороной.

— В Лерну, наверное, — сказал сам себе Алкид и переложил дубинку с левого плеча на правое. Потом почесал в затылке.

Озеро он нашел, а вот как найти Гидру? Пройтись по берегу и покричать?

Он сошел с тропы и вышел к самому берегу. Берег здесь был низким, усыпанным крупными камнями. Алкид наклонился к воде и напился из ладони.

Когда он встал, за плечом раздался низкий женский голос:

— Эй, осторожнее, не наступи.

Машинально Алкид посмотрел вниз, но не увидел ничего, кроме стремительно удиравшей из-под его ног маленькой изумрудной ящерки. Потом до него дошло, что людей здесь давным-давно нет, и разговаривать с ним в общем-то некому. Он оглянулся.

За спиной сидела Гидра.

Была она похожа на огромного черного угря, которому кто-то приделал четыре короткие перепончатые лапы поближе к хвосту и научил стоять, как собачку, на задних лапах, скрестив передние на груди. Голову на длинной блестящей шее Гидра склонила немного набок, разглядывая Алкида большими желтыми глазами с вертикальными зрачками.

Алкид отпрыгнул назад, одновременно выхватывая из-за пояса меч. Дубинка и мешок полетели на землю — Алкид услышал, как жалобно звякнул кувшин, разбившись в мешке, но даже не оглянулся. Ноздри его раздувались, глаза неотрывно смотрели на Гидру.

Гидра не двигалась и не предпринимала попыток напасть.

Несколько минут человек и чудовище стояли друг против друга, разглядывая друг друга — Алкид настороженно, а Гидра скорее с интересом. Наконец Гидра прервала молчание.

— Опусти меч-то, — сказала она. — Не обижу я тебя.

— Я пришел убить тебя, — сказал Алкид, не опуская меча.

— Да ладно, — поморщилась Гидра, насколько вообще возможно поморщиться, когда у тебя вместо лица — морда не то рыбы, не то змеи. — Мы же вроде даже не знакомы?

Ирония находилась в том звуковом диапазоне, который уши Алкида не воспринимали.

— Я Алкид из рода Персеидов. Я пришел, чтобы убить тебя.

Гидра насупилась.

— Ну и чем же я тебе не угодила?

Прежде у Алкида никогда не возникала необходимость найти причины, по которым чудовища должны быть безжалостно истреблены. Вопрос поставил его в тупик.

— Ты уродливый монстр. Чудовище, — несколько неуверенно произнес Алкид. — Ты должна быть уничтожена.

К удивлению Алкида чешуйчатая нижняя губа Гидры заметно задрожала, а змеиные глаза наполнились слезами. Гидра заморгала, а потом и вовсе склонила голову на длинной шее вниз (иначе короткие лапки не доставали до морды) и закрыла глаза кулачками. Из зубастой пасти донеслись мокрые всхлипы.

— Я знаю, что я некрасивая, — прохныкала Гидра. — Ну и что? Вот сам бы родил и выкормил стольких детей — посмотрела бы я на твою фигуру!

Какая низкая уловка, подумал Алкид. И какая жалкая. Женщина, пожалуй, могла бы его обмануть, но змееголовое чудище?..

— Прекрати! — сказал он Гидре. — Прекрати сейчас же и сражайся со мной, как подобает.

Но Гидра не прекратила всхлипывать, а вместо этого разрыдалась — в точности, как какая-нибудь девчонка, которую только что отругали за недостаточно чисто постиранный хитон.

Алкид терял время. С одной стороны, момент для нападения был вроде бы удачным. Гидра стояла, опустив голову и закрыв морду — самое время сделать резкий бросок и распороть чешуйчатое брюхо. С другой стороны, монстр явно затевает какую-то хитрость. Кто знает, может эти жалобные хлюпанья – часть ее стратегии? Он почти ничего не знал о Гидре. Трудно бороться с неизвестным врагом. Алкид предпочел бы быть сейчас под стенами Афин, с небольшим отрядом солдат противостоя всем защитникам города — там хоть живые люди, понятные и простые, такие слабые, умирающие от малейшей раны. А тут…

Алкид помотал головой, отгоняя привлекательную мысль о захвате Афин. Он давно предлагал царю захватить Аттику — да только Арголиде достался трусоватый царь. Даром что тоже Персеид. Вот и бродит Алкид по всей Арголиде, от Коринфа до Микен, от Микен до Гермионы, в поисках чудовищ, которых так боится царь.

Всхлипывания Гидры стали реже. Она вытерла черным мокрым кулаком глаза и обиженно посмотрела на Алкида.

Алкид напрягся.

— Эх ты, — сказала Гидра и шмыгнула носом. — А еще мужчина.

Она отвернулась, встала на все четыре лапы и двинулась к озеру. Алкид понял, что время вышло — либо сейчас, либо никогда. Он подобрался и прыгнул к Гидре, одновременно взмахивая мечом…

И под ногу ему попался его собственный мешок с осколками кувшина. Один острый осколок, выпавший из мешка, прорвал тонкую кожаную сандалию и впился ему в ступню. Нога предательски дрогнула и меч Алкида, вместо того, чтобы разрубить рептилию пополам, вонзился в песок в какой-то ладони от чешуйчатых ребер.

Гидра взвизгнула и отскочила в сторону.

— С ума сошел! — завопила она.

Нога болела. Осколок глубоко вошел под кожу, причиняя сильную боль. Алкид выдернул меч из песка, с трудом удерживая равновесие на здоровой ноге, выпрямился. Больную ногу он отставил в сторону, прикасаясь к земле одними пальцами, чтобы не наступать на рану.

Гидра опять поднялась на задние лапы — всего в каких-то четырех-пяти локтях от него — и яростно раздувала ноздри. В желтых прищуренных глазах горел огонь.

Хорошо бы вынуть осколок — тогда боль в ступне можно будет терпеть, подумал Алкид. Но сейчас это было невозможно. Ему придется принять бой прямо сейчас. Да, прямо вот так, стоя на одной ноге.

Ладно. Хорошо. Он сможет. Он правнук самого Персея. Он сумеет победить какую-то черную ящерку, не только стоя на одной ноге, но даже и с завязанными глазами. Сможет ведь, правда?

Кровь текла из разорванной ноги. Он чувствовал, как она бьется в осколок и стекает вниз по пальцам. Интересно, сильное ли кровотечение? И не истечет ли он кровью, пока будет дожидаться броска Гидры? Напасть первым он не может — ему остается только обороняться. Но почему же она не нападает?

— Ну же! — крикнул он. — Давай! Я тебя не боюсь! Нападай же!

Губы Гидры дрогнули. Она взглянула на его ногу.

— Дурак! — сказала она. — Дурак ты!

И, опустившись вновь на все четыре лапы, словно ящерица побежала к озеру. Через несколько мгновений она скрылась под водой — только ленивые волны пробежали по ровной глади.

Алкид несколько секунд глядел ей вслед — не появится ли снова? Потом уселся на песке, распустил ремешки сандалии и осмотрел ногу. Осколок, треугольный, острый и с кусочком орнамента в виде морской звезды, воткнулся глубоко, и кровь, пульсируя, стекала по нему из раны. Хорошо бы промыть рану… Но единственный источник чистой воды, озеро — приют Гидры. Не стоит искушать судьбу и лезть на рожон.

Алкид глубоко вздохнул, выдернул осколок и тотчас сжал ступню рукой. Свободной рукой дотянулся до мешка, помогая себе зубами, разорвал мешок на тряпицы, которыми замотал ногу. Затем обвязал веревкой — получилось вполне сносно. Ткань сразу намокла и покраснела.

— Проклятье, — пробормотал он.

Что ж, это сражение он проиграл и теперь ему придется уходить. Сражаться прямо сейчас он не в состоянии, да и не с кем — Гидра сбежала. Да, бой он проиграл — но не войну. Он еще вернется сюда, через пару-тройку дней.

Конечно, теперь придется быть намного осторожнее. Теперь, когда Гидра знает, что он охотится на нее, придется изобретать какие-то ловушки или устраивать засаду… Но это все придется отложить до тех пор, пока он не поправится достаточно, чтобы возобновить охоту.

Идти было почти не больно. Алкид вернулся на тропу, по которой пришел к озеру и шел по ней, сколько хватило сил. Мили через полторы он почувствовал, что слабеет. Он выбросил дубинку и пожалел
Навигация (1/3): далее >
Канал: Фэнтези
Метки: Из сети
74 0 9 1

Комментарии (1)

Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Варвары
Варвары - это непрерывная война между Севером и...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play