29 окт в 16:52 (OFF) KatayZolotaa :

"Полуавтобия"

Белорусская Советская Социалистическая Республика.
Минск. Площадь В.И. Ленина, АК «Советская, 11».
Здание Верховного Совета БССР.
Нижний этаж секции «Овального» зала заседаний.
Буфет. 12 июня 1990 г. 13:50.

У высокого, обезличенного стола для еды стоя, рассчитанного на четыре персоны, – места для коротких встреч – расположились двое: член Бюро Центрального Комитета Коммунистической Партии Белоруссии, депутат Верховного Совета БССР, председатель Комитета государственной безопасности Белорусской ССР, генерал-лейтенант Балуев В.Г., и его старый приятель, в свое время в шутку прозванный Вениамином Георгиевичем «подмастерьем», – в недавнем прошлом первый зам. прокурора Гомельской области, ныне здравствующий заместитель Председателя Верховного Совета Белорусской ССР,
Василий Иванович Шолодонов.

В тишине буфета уверенно звучал голос чекиста, в органах госбезопасности заслуженно привилегированного человека – умного, образованного «позвоночного».

— Не зря же их называют рабочими столами. Василий Иванович, не срами — тащи «Бурателло».

Пожилой мужчина убедительной южной внешности, умевший размышлять на государственном уровне, что за спиной зачастую сравнивалось с эталонной напористостью и работоспособностью внешне отдаленно схожего с ним молодого Леонида Брежнева, был хмур. Офицер с большим стажем оперативной и руководящей деятельности выглядел уставшим, по-своему даже трогательным. В него,
как он выразился, сегодня пытались вселить страх.

— А что по суматохе наверху? – дал ответ слушавший. — Заявления по событиям в Закавказье и Средней Азии мне небезынтересны. Я, кстати, после ваших слов тоже не нахожу принципиально значимым обсуждаемый проект возвращения из горячих точек наших курсантов и действующих сотрудников системы МВД.

— Но Президент СССР формально — еще жив. Желаю посмотреть – кто есть кто.

Генерал улыбнулся молодому товарищу и коллеге:

— Представь, вечером позвонит мне Владимир Александрович Крючков и скажет: ну вот и все, дорогой Вениамин Георгиевич, я теперь по новым правилам тебе не руководитель, – генерал поднял стакан с лимонадом и посмотрел сквозь него на молодого парламентария.

— Происходящее с утра в России, прямо сейчас, – гербовая печать абсурда и тщедушия нации на свидетельстве о малокровии. Знаешь, что такое неуважение к собственным причинным местам?

— ??

— Скажу. Это – Россия сегодня, — он посмотрел на часы, – уже часов пять как. Да. Рожали, рожали, тужились, тянули. И – на тебе! По прошествии семидесяти лет – расписывают. Дурные следствия — дурная причина. Родимое пятно на лбу, маячащее перед глазами их депутатов, — символ другого континента. Вертикального. У нас корни вниз, там же – в разные стороны.

Зампред Шолодонов молчал. Открытая политика, тем более прямые высказывания в адрес руководства державы настораживали его и пугали: в зловонии законодательных распрей он был новичком. Но любопытство, привитое профессиональным долгом, вкупе с пониманием того, что разговор происходит с человеком, коему следует доверять, заставляли новоиспеченного политика в лице сотрудника прокуратуры, делая пометки в памяти, внимательно слушать. Его признанный авторитет и в чем-то наставник продолжал:

— По моим сведениям, в «большом» Верховном Совете против обсуждаемой сегодня отдельно взятой конституционной реформы выступать никто не собирается. Полным составом люди на праздник собрались – фиги крутить. Дескать, вот вам всем, наше пролетарское получите: Россия обретает независимость. Россия! Даже звучит нелепо. Хрен с ней, независимостью Прибалтики – погодя можно будет поработать. Но так разваливать страну, в целом, от сердца – вундеркинды! Верховенство собственных законов над всесоюзными им головы проело. У-ух.

Председатель КГБ зажмурился. Затем, фыркнув, резко дернул головой, стряхивая с глаз колдовскую паутину. Сильного, волевого бойца, верившего в идеи незыблемости государства, его основы, сложившаяся ситуация абсурдного бессилия вынудила дать возможность хоть и дорогому человеку, но все же постороннему зрителю, увидеть глазами белой кости общества суть игры, затеянной московскими коллегами, принимавшими в эти минуты закон, подтверждающий прямую заинтересованность России в механическом развале государства.

— Чему дается старт? Вдумайся: сегодня присутствующие здесь собрались жаловаться Президенту, Правительству СССР на то, что в других республиках идет война. Все об этом знают – все! В ответ уже завтра услышим: мы братья, самая большая и гуманная страна в мире, объединившая вас всех когда-то. Но теперь, дорогие друзья, нас это не интересует. Хотя, если желаете жить вместе, пожалуйста, милости просим – присасывайтесь и растворяйтесь не спеша. Кому не нравится – пилите. Пилите, Шурочки, пилите, топите друг дружку. Семейка – нет отца, одни мамы и договорные основы.
Канал: Литература
33 0 2 0

Комментарии (0)

Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Танки. Стальной легион
Десятки видов техники, тяжелые бои и секретные...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play