26 ноя в 09:45 Моя Витаминка :

Василий Жуковский. Замок Смальгольм, или Иванов вечер. ©

До рассвета поднявшись, коня оседлал знаменитый Смальгольмский барон;
И без отдыха гнал, меж утесов и скал, он коня, торопясь в Бротерстон.
Не с могучим Боклю совокупно спешил на военное дело барон;
Не в кровавом бою переведаться мнил за Шотландию с Англией он;










Но в железной броне он сидит на коне; наточил он свой меч боевой;
И покрыт он щитом; и топор за седлом укреплен двадцатифунтовой.
Через три дни домой возвратился барон, отуманен и бледен лицом;
Через силу и конь, опенен, запылен, под тяжелым ступал седоком.

Анкрамморския битвы барон не видал, где потоками кровь их лилась,
Где на Эверса грозно Боклю напирал, где за родину бился Дуглас;
Но железный шелом был иссечен на нем, был изрублен и панцирь и щит,
Был недавнею кровью топор за седлом, но не английской кровью покрыт.

Соскочив у часовни с коня за стеной, притаяся в кустах, он стоял;
И три раза он свистнул — и паж молодой на условленный свист прибежал.
«Подойди, мой малютка, мой паж молодой, и присядь на колена мои;
Ты младенец, но ты откровенен душой, и слова непритворны твои.

Я в отлучке был три дни, мой паж молодой; мне теперь ты всю правду скажи:
Что заметил? Что было с твоей госпожой? И кто был у твоей госпожи?»
«Госпожа по ночам к отдаленным скалам, где маяк, приходила тайком
(Ведь огни по горам зажжены, чтоб врагам не прокрасться во мраке ночном).

И на первую ночь непогода была, и без умолку филин кричал;
И она в непогоду ночную пошла на вершину пустынную скал.
Тихомолком подкрался я к ней в темноте;и сидела одна — я узрел;
Не стоял часовой на пустой высоте; одиноко маяк пламенел.

На другую же ночь — я за ней по следам на вершину опять побежал,-
О творец, у огня одинокого там мне неведомый рыцарь стоял.
Подпершися мечом, он стоял пред огнем, и беседовал долго он с ней;
Но под шумным дождем, но при ветре ночном я расслушать не мог их речей.

И последняя ночь безненастна была, и порывистый ветер молчал;
И к маяку она на свиданье пошла; у маяка уж рыцарь стоял.
И сказала (я слышал): «В полуночный час, перед светлым Ивановым днем,
Приходи ты; мой муж не опасен для нас: он теперь на свиданье ином;

Он с могучим Боклю ополчился теперь: он в сраженье забыл про меня —
И тайком отопру я для милого дверь накануне Иванова дня».
«Я не властен прийти, я не должен прийти, я не смею прийти (был ответ);
Пред Ивановым днем одиноким путем я пойду… мне товарища нет».

«О, сомнение прочь! безмятежная ночь пред великим Ивановым днем
И тиxa и темна, и свиданьям она благосклонна в молчанье своем.
Я собак привяжу, часовых уложу, я крыльцо пересыплю травой,
И в приюте моем, пред Ивановым днем, безопасен ты будешь со мной».

«Пусть собака молчит, часовой не трубит, и трава не слышна под ногой,-
Но священник есть там; он не спит по ночам; он приход мой узнает ночной».
«Он уйдет к той поре: в монастырь на горе панихиду он позван служить:
Кто-то был умерщвлен; по душе его он будет три дни поминки творить».

Он нахмурясь глядел, он как мертвый бледнел, он ужасен стоял при огне.
«Пусть о том, кто убит, он поминки творит: то, быть может, поминки по мне.






Но полуночный час благосклонен для нас: я приду под защитою мглы».
Он сказал… и она… я смотрю… уж одна у маяка пустынной скалы».

И Смальгольмский барон, поражен, раздражен, и кипел, и горел, и сверкал.
«Но скажи наконец, кто ночной сей пришлец? он, клянусь небесами, пропал!»
«Показалося мне при блестящем огне: был шелом с соколиным пером,
И палаш боевой на цепи золотой, три звезды на щите голубом».

«Нет, мой паж молодой, ты обманут мечтой; сей полуночный мрачный пришлец
Был не властен прийти: он убит на пути; он в могилу зарыт, он мертвец».
«Нет! не чудилось мне; я стоял при огне, и увидел, услышал я сам,
Как его обняла, как его назвала: то был рыцарь Ричард Кольдингам».

И Смальгольмский барон, изумлен, поражен и хладел, и бледнел, и дрожал.
«Нет! в могиле покой; он лежит под землей ты неправду мне, паж мой, сказал.
Где бежит и шумит меж утесами Твид, где подъемлется мрачный Эльдон,
Уж три ночи, как там твой Ричард Кольдингам потаенным врагом умерщвлен.

Нет! сверканье огня ослепило твой взгляд: оглушен был ты бурей ночной;
Уж три ночи, три дня, как поминки творят чернецы за его упокой».
Он идет в ворота, он уже на крыльце, он взошел по крутым ступеням
На площадку, и видит: с печалью в лице, одиноко-унылая, там

Молодая жена — и тиха и бледна, и в мечтании грустном глядит
На поля, небеса, на Мертонски леса, на прозрачно бегущую Твид.
«Я с тобою опять, молодая жена».«В добрый час, благородный барон.
Что расскажешь ты мне? Решена ли война? Поразил ли Боклю иль сражен?»






«Англичанин разбит; англичанин бежит с Анкрамморских кровавых полей;
И Боклю наблюдать мне маяк мой велит и беречься недобрых гостей».
При ответе таком изменилась лицом и ни слова… ни слова и он;
И пошла в свой покой с наклоненной главой, и за нею суровый барон.

Ночь покойна была, но заснуть не дала. Он вздыхал, он с собой говорил:
«Не пробудится он; не подымется он; мертвецы не встают из могил».
Уж заря занялась; был таинственный час меж рассветом и утренней тьмой;
И глубоким он сном пред Ивановым днем вдруг заснул близ жены молодой.

Не спалося лишь ей, не смыкала очей…и бродящим, открытым очам,
При лампадном огне, в шишаке и броне вдруг явился Ричард Кольдингам.
«Воротись, удалися»,- она говорит. «Я к свиданью тобой приглашен;
Мне известно, кто здесь, неожиданный, спит,- не страшись, не услышит нас он.

Я во мраке ночном потаенным врагом на дороге изменой убит;
Уж три ночи, три дня, как монахи меня поминают — и труп мой зарыт.
Он с тобой, он с тобой, сей убийца ночной! И ужасный теперь ему сон!
И надолго во мгле на пустынной скале, где маяк, я бродить осужден;

Где видалися мы под защитою тьмы, там скитаюсь теперь мертвецом;
И сюда с высоты не сошел бы… но ты заклинала Ивановым днем».
Содрогнулась она и, смятенья полна, вопросила: «Но что же с тобой?
Дай один мне ответ — ты спасен ли иль нет?. Он печально потряс головой.

«Выкупается кровью пролитая кровь, то убийце скажи моему.
Беззаконную небо карает любовь,- ты сама будь свидетель тому».
Он тяжелою шуйцей коснулся стола; ей десницею руку пожал —
И десница как острое пламя была, и по членам огонь пробежал.






И печать роковая в столе возжжена: отразилися пальцы на нем;
На руке ж — но таинственно руку она закрывала с тех пор полотном.

Есть монахиня в древних Драйбургских стенах: и грустна и на свет не глядит;
Есть в Мельрозской обители мрачный монах: и дичится людей и молчит.

Сей монах молчаливый и мрачный — кто он?
Та монахиня — кто же она?
То убийца, суровый Смальгольмский барон;
То его молодая жена.

Сообщество: Моя Витаминка
Канал: Фэнтези
48 0 7 0

Комментарии (2)

Довольно интересно)
Хоть кому то
Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Братва
Здесь все по понятиям: отчаянные перестрелки...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play