11 авг в 17:49 Донецкое агенство новостей. : Исповедь снайпера.
Поэт и публицист Анна Ревякина о женском лице войны, о женщине, которая бросила, но не бросила свой дом. Я напомню вам, дорогие читатели, место действия: Донбасс, дом отошедшей от снайперских дел Юлы. Время действия: 2019 год. В крошечной комнате вместе с людьми находятся: кошка, коза, два попугая и хомяк. В этой статье помимо женских голосов, в отличие от раннего материала, есть ещё один голос — мужской. Муж Юлы и отец её детей, которого она ласково зовёт динозавром, был тяжело ранен летом 2014 года в Горловке. Существует такой военный термин, как груз 300, обозначающий транспортировку раненого солдата. Это название вошло в обиход после войны в Афганистане.

Почему я решилась продолжить повествование о Юле? Из-за слов Юлы про два снайперских выстрела. «Два выстрела, первый — пристрелочный, — говорила Юла, в идеале, конечно, один. В идеале и первый должен попасть в цель, но иногда получается, что рядом». Считайте, что предыдущий материал был пристрелочным, хотя я точно знаю, что и он попал в цель!

Дочь

Одно из самых сильных впечатлений от интервью у меня осталось после рассказа Юлы о том, как она узнала, что беременна второй дочерью. Юла считает, что эта девочка её спасла, не дала сойти с ума, вытащила из войны и переместила в уютный мир детской комнаты, где всегда пахнет молоком, а счастье разлито в воздухе.

- Ты в лёжке, приблизительно на пятом месяце (мать начинает чувствовать шевеление ребёнка около 20 недели беременности) понимаешь, что беременна?! Какие твои действия?

— Лежу дальше.

- А дальше, после лёжки?

— Поговорила с мужем по этому поводу, он мне сказал: «Рожай!» Если бы не муж, я бы, может, и не родила.

— А что значит рожай? Пятый месяц — это уже только один путь! Рожать! Аборт делать поздно! — почему-то очень громко и довольно истерично говорю я, словно мне стыдно за Юлу, за её мимолётную мысль, что она могла и не родить младшую дочь. В этот момент к разговору подключается муж Юлы, мужу хочется похвастаться, что он когда-то обладал уникальным знанием: «А я сразу говорил, как только узнал о беременности, что будет девочка!»

Юла продолжает: «Когда командир заметил, меня перестали отправлять на задания. Я сидела только при казарме. Ну, он заметил уже месяце на седьмом. Знаешь, все были так удивлены, что я беременна». Юла снова начинает хохотать. «Я им отвечала, — слова Юлы несутся ко мне сквозь смех, — чтобы у мужа спрашивали или учебник биологии открыли за 7 класс».

- Юла, а ты не думала о том, что лёжа в лёжке беременной ты забирала жизнь, людскую единственную жизнь. И там, на той стороне, тоже есть мамы… Мамы других воинов.

— Для меня нет там людей! — довольно грубо обрывает меня Юла.

- Я это помню, там враги, я всё это помню, — говорю я тихо и примирительно.

Мне хочется подвести Юлу к большой христианской мысли, которую мне однажды сказал один священник, что грех убийства можно не то чтобы смыть, но облегчить деторождением. Как бы восполнить человеческие ряды.
В Вопрос-ответ
- Юла, как ты думаешь, когда закончится война?

— Не раньше, чем лет через десять. Мы будет вторым Приднестровьем. При самом лучшем варианте. При худшем — нас ждёт хорватский сценарий. Если Россия не встрянет… А она не встрянет, — сокрушается Юла, — разве что когда здесь начнутся ковровые бомбардировки и гражданское население начнёт гибнуть пачками. Впрочем, и на это можно закрыть глаза.

- Юля, расскажи мне, что для тебя оказалось самым страшным на войне.

— Морг. Я однажды попала в морг, когда у наших были очень большие потери. Мы зашли в морг, искали своих. Трупы, трупы, трупы… Ещё страшно было у мужа под палатой, когда было непонятно, будет жить или нет. Остальное всё через веселье, так боролась со страхом. Муж лежал в больнице как раз тогда, когда погибла горловская мадонна. Вдвойне страшно — это трупы детей. К ним невозможно привыкнуть, ко взрослым трупам как-то привыкаешь, перестаёшь ужасаться, шарахаешься просто, но без боли как бы. Я думала, что стану вегетарианкой. У палёного человеческого мяса запах, как у жареной баранины. Такой же сладковатый. Но нет, вегетарианкой я не стала, слишком я люблю мясо.

Юла прерывается, бросает взгляд на козу, которая весь наш разговор не оставляла попыток разрушить комнату, и уже, обращаюсь к козе повторяет: «Ты слышала, я очень люблю мясо!» Я смеюсь и говорю: «Коза, не бойся, молоко Юла любит больше, поэтому у тебя есть шансы!»

- Ты боишься смерти?

— У меня никогда не было мысли, что меня могут убить.

- А сейчас ты боишься смерти?

— Все там будем! Бессмертных нет, Дунканы Маклауды только в книгах и фильмах.

- Ты отправлялась на задания и реально не осознавала, что можешь умереть?

— Нет. Для меня половина войны прошла как мультик. У меня мысль о том, что я убивала, появилась, когда муж попал в больницу. Накрыло понимание, что чья-то мать с той стороны ждёт сына, что кому-то там тоже страшно. Муж меня тогда успокаивал. Меня и мою совесть, но я тогда очень переживала.

- То есть тебя всё же посещали в какой-то момент мысли, что там тоже есть матери? Матери там точно есть, кто-то же их рожает, твоих врагов, — миротворец внутри меня начинает ликовать, но говорю я тихо, чтобы не спугнуть Юлу.

— Да, — Юла повышает голос, — да, только пока я их ненавидеть не начала. Да, мне их немного было жалко.

- А как нам помириться?— я иду в атаку, надеясь, что уж Юла-то точно должна знать рецепт.

— Никак, — отвечает Юла, и слово звучит, как выстрел.

- Хорошо, — я начинаю заходить с другой стороны, — мы воевали с фашистской Германией, сейчас немцы и русские в нормальных отношениях, ненависти уже нет. Мне кажется, что русские, белорусы и украинцы обречены друг на друга. Только вот вопрос. Как мы обречены, как Авели на Каинов? Или, может, мы обречены как-то в другом смысле? До войны, до всех этих событий, мне очень нравилась украинская культура, более того, мне и до сих пор всё это ещё немного нравится: костюмы, казачество. Но когда началась война, мою любовь обрубило. Я забыла о том, что у меня дед по отцовской линии украинец. Я, как хорошая дворняга, во мне много, чего намешано. По матери: дед — чеченец, бабка — донская казачка. На данный момент я признаю в себе только казачью и чеченскую кровь. Бабка по отцу у меня татарка. Бабка и дед по отцу были удивительными, с характерами, каждую неделю разводились, но в итоге прожили всю жизнь вместе. Дед меня в седло посадил, я ещё толком ходить не умела. Дед хотел внука, а родилась я. Я росла как пацан, ходила на рыбалку, подруг у меня не было, только с мальчишками дружила.

- Юла, о чём ты мечтаешь?— прерываю я Юлу, поняв, что она сейчас будет говорить ещё час о своём счастливом мальчуковом детстве.

— Ты о глобальном или на ближайшие дни, — у Юля становится деловое выражение лица, Юла не ждёт моего ответа и продолжает, — хочу уехать за город и купить себе наконец-то коня.

- Понятно, скоро будет конь! К твоему зоопарку… Муж твой на козу уже сказал, что хорошо, что не конь. Был очень близок к истине. А о чём ты мечтала в 2014 году?

— Примерно о том же. Был, конечно, период на войне, когда я мечтала о победе, о мире, о том, что всё будет хорошо, и мы вернёмся к нормальной жизни, но после того, как был подписан Минск, моя надежда умерла.

Враг мой

Пока Юла вышла по каким-то своим домашним делам из комнаты, мы остались втроём с её мужем и старшей дочерью. Девочка мирно смотрела мультики за столом, не обращая внимания на взрослых. Я спросила у мужа Юлы: «Давай поговорим о врагах. Какой он враг? Почему один оказался другом, а другой врагом? Юла говорит, что для неё там, на той стороне, людей нет. А как для тебя?»

— Смотря как посмотреть, с какой точки зрения рассматривать. Есть люди, которые отдают приказы. Есть и выше уровень — уровень больших политических интересов и решений. А если посмотреть более приземлённо, когда ты с автоматом в окопе, то у тебя выбор очень небольшой. Враг на другой стороне, он по тебе стреляет. Или он тебя убьёт, или ты его. Ты его убьёшь и тем самым спасёшь больше жизней на нашей стороне. Всё очень просто. Это как в шахматной партии — чёрные и белые, несмотря на то, что конкретно в этой шахматной партии все зелёные, — ответил муж Юлы, намекая на камуфло противоборствующих сторон.

- Что тебя может остановить? С Юлей всё понятно, она ответила, что её может только пуля в лоб, а что тебя?

— Меня ранение остановило, — начинает отвечать муж, но в этот момент в комнату возвращается Юла и делает страшные глаза.

- Не верь ему, его не ранение остановило, а Варя (младшая дочь), — говорит моя героиня.

— Нет, не Варя, — муж пытается возражать, — Варя меня вытащила из глубокой депрессии, а вот остановило меня ранение.

Про сон

- Юля, когда ты лежала в лёжке, тебе никогда не хотелось спать? Всё же горизонтальное положение, можно и закемарить ненароком.

— Аня, что ты такое говоришь! Нет, конечно, нет. В лёжке ты хотя и лежишь, но ты весь проадреналинен, тебя колбасит, единственное, что ты хочешь, это сделать выстрел.

- Твоя самая длинная лёжка длились 12 часов. То есть тебе все 12 часов хотелось сделать выстрел?

- Конечно! Это драйв, это адреналин.

- Юла, ты ходишь забирать ребёнка в школу, с тобою здороваются мамы одноклассников твоей дочери, а знают ли они, кто ты?

— Нет, а зачем им это знать?! — недоумевает Юла. Ты будешь скрывать от своих детей своё снайперство, когда они подрастут и смогут понять, что есть такая страшная убийственная профессия?

— А что я могу от них скрыть?! — Юла удивляется моему вопросу и продолжает — У нас была такая ситуация, дом однажды был под завязку забит людьми, собралась половина нашего подразделения, только стоять могли. Приехал наш командир, но не в форме, а в гражданском, красивый такой. Старшая дочь подошла ко мне и тихонечко на ухо спросила: «А этот точно из наших?» Была ещё такая ситуация: я ехала с боевой, дочь забирала у подружки. Нас затормозили на блокпосту. Меня в форме дочь на тот момент ещё не видела, а папу она видела только в форме. Дочь заснула на заднем сидении, парень на блокпосту открыл заднюю дверь и увидел ребёнка, в этот момент девочка открыла глаза и начала тянуть руки к этому парню и называть его папой. У парня сразу слёзы на глазах.

- Когда твой ребёнок спросит, мама, почему ты пошла на войну, что ты ответишь? Потом, не сейчас, она спросит у тебя, когда ты уже совсем взрослой станешь, пятидесятилетней.

— Я надеюсь, что смогу воспитать своего ребёнка так, что она не будет задавать таких вопросов, — чеканит слова Юла.

- Хорошо, не дочь твоя спросит, её дочка спросит, твоя внучка.

— Я не доживу до этого времени, но я отвечу, что меня так воспитали, что я не представляла, что можно иначе.

- Ребёнок спросит, бабушка, почему ты сама пошла воевать, а не отправила дедушку?

— Я и дедушку отправила, — хохочет Юла, — мне один мой знакомый сказал, что, будь я мужиком, могла бы стать генералом. Мне мой пол всегда только мешал на войне.

С Богом

- Юла, ты веришь в Бога?

- Да, но есть такая поговорка «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится». Вот это про меня. Когда страшно, это, конечно, всегда про «Господи, помоги». Вера — это внутри, а не снаружи. Я нечасто хожу в церковь, но ношу крестик. Тот, кто хочет молиться, и в сарае может молиться. И да, мой мозг с трудом воспринимает, что один Бог может быть создателем всего.

- На войне другой Бог? Мне часто шахтёры говорили, что в шахте другой Бог, а на войне?

— Не бывает атеистов в окопах на войне! — в сердцах восклицает Юла. Хотя я знаю, что она ошибается, несколько раз мне на жизненном пути встречались военные, которые были абсолютными безбожниками.

— На войне очень справедливый Бог, — подключается к беседе муж Юлы, — я реально поверил в Бога, когда ушёл на фронт. И также могу с уверенностью сказать, что многие поверили. Я знаю, что Господь отводит пули, которые, казалось, предназначены для тебя. Ты понимаешь, что свыше отвело. Сама земля тебя прикрывает! Когда группы целые уходят из-под сплошного огня, даже без трёхсотых, тогда ты реально понимаешь, что это был Он.

— Но в христианстве нас просят подставить другую щёку, — Юла начинает гневаться
Навигация (1/2): далее >
81 1 7 3

Комментарии (0)

Показать комментарий
Скрыть комментарий
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться
Мстители: Охота началась!
Ожесточенные бои, интересный сюжет, захватывающ...
Версия: Mobile | Lite | Touch | Доступно в Google Play